ПРО КИНО

страдания

 ВГИК

В 1980-м году автор этих строк с третьей попытки поступил на Сценарное отделение Сценарно-Киноведческого факультета Всесоюзного государственного института кинематографии - легендарный ВГИК. Поступил на курс А. Г. Бизяка и Н. В. Крючечникова - в совместную Мастерскую игрового и документального фильма.

Поступил с третьей попытки потому что две предыдущие попытки провалил из-за отвратительного подчерка. По поводу которого теща одного из друзей автора заметила: у тебя ведь не подчерк - у тебя клинопись!

В первый раз автор пробовал поступить на курс профессора И. В. Вайсфельда, с которым предварительно, во время его поездки в Ленинград, познакомила автора Мария Федоровна Берггольц. Но во время поступления выяснилось, что так называемый «творческий этюд», который поступающие должны написать в течение четырех часов в обычно душной весной аудитории ВГИКа на 4-м этаже, этот творческий этюд автора коллеги И. В. Вайсфельда не смогли прочитать, за что ему, автору, на всякий случай поставили не двойку, а тройку, чтобы разобраться с этим вопросом на последнем и главном творческом экзамене вступительных экзаменов во ВГИК - на собеседовании.

Всего же экзаменов было пять. Три сугубо творческих: прозаический этюд, рецензия на художественный фильм и собеседование и два экзамена общеобразовательных: сочинение на одну из пяти предложенных тем и устный экзамен по литературе. Был ли шестой экзамен по истории уже не вспомнить.

На собеседовании И. В. Вайсфельду и его окружению автор рассказал свой непрочитанный этюд, за что ему решено было исправить оценку за этот этюд с тройки на пятерку. После чего вступительный балл в институт он уже с легкостью мог бы набрать, ибо за собеседование (а это главный в институте экзамен) он тоже получил пятерку. А до этого четверку за рецензию на художественный фильм. Две пятерки и четверка по творческим экзаменам! И автор, посчитав себя «уже поступившим», с прохладцей отнесся к двум остальным общеобразовательным экзаменам по русскому языку и литературе. Потому что преподаватели «общих предметов» видели в зачетке три оценки творческих экзаменов и в положительном случае обычно более снисходительно относились к счастливому (почти уже поступившему к ним в институт) абитуриенту. Но в тот год проректор по учебной работе ВГИКа О. С. Корытковский менять оценки запретил, и случилась трагедия: даже сдав устный экзамен по литературе на пятерку (до этого по сочинению автор получил тройку), до проходного балла в институт автор «не добрал» полбалла – а этот проходной балл к окончанию вступительных экзаменов уже был известен. И автор уехал домой, несмотря на то, что С. В. Михальченко, второй педагог Вайсфедьда, предлагала ему подождать окончательного результата и подойти к кабинету ректора института в назначенный день и час - когда происходил «обряд» зачисления в институт успешно сдавших вступительные экзамены абитуриентов. Но расстроенный не исправленной тройкой за этюд автор не послушался совета Михальченко, обиделся и уехал. А потом узнал, что на курс И. В. Вайсфельда поступил абитуриент, набравши по результатам экзамена на полбалла меньше автора, и он-то и был зачислен на первый курс института.

Во второй раз ровно через год автор слетел с экзаменов сразу после творческого этюда, получив по нему двойку. И поэтому еще через год снова приехал для поступление во ВГИК в третий раз. И, видимо, по институту к этому времени прошел слух о настойчивом абитуриенте, поступавшем на Сценарное отделение ВГИКа. Поэтому к творческому этюду автора отнеслись внимательнее, чем в прошлые разы, частично прочитав его и поставив за него автору четверку. Остальные экзамены (рецензию на фильм и два экзамена по литературе - письменный и устный) автор сдал на отлично, и на зачислении в институт в кабинет ректора ВГИКа по суме набранных на экзамене баллов вошел бы первым, но вошел третьим - его обогнали два абитуриента, у которых были выше суммарные оценки аттестата десятилетки.

О временах учебы в этом прекрасном и одном из лучших учебных заведений страны автор написал несколько статей:

«Выход в открытый космос» - о ВГИКе, лучшем в мире институте.

«Игра в DOOM» - еще раз о ВГИКе.

«По следам потерявшейся фотографии» - и в третий раз о ВГИКе.

 Во ВГИКе же автор написал в качестве курсовых работ несколько сценариев. Наиболее удачными из них были два документальных:

«Дело Косолобова».

«Трасса» по литературному авторскому очерку «Просто Вася».

А для защиты диплома в 1986 году написал сценарий документального фильма:

«…быть хорошо одетым и не иметь долгов».

Этот сценарий известный советский сценарист Е. А. Григорьев (он потом стал заведующим кафедрой Сценарно-киноведческого ф-та ВГИКа) опубликовал в альманахе «Киносценарии» в 1987 году.

ДИПЛОМ

 Документальный дипломный сценарий автора «…быть хорошо одетым и не иметь долгов» родился в Психологической лаборатории под руководством дипломированного же психолога Александра Файна в 22-м ПТУ, которым руководил директор Виктор Васильевич Богданов. Это училище располагалось в центре города, бывшего тогда ещё Ленинградом, на Петроградской стороне. Диплом автором был не только успешно защищён в институте, но и опубликован в альманахе «Киносценарии» Евгения Григорьева - сценариста «скандального» в своё время фильма «Три дня Виктора Чернышева».

Почти одновременно с появлением этого документального сценария в 1986 году на экраны страны вышел фильм латышского режиссёра Юриса Подниекса «Легко ли быть молодым?», наделавший в СССР много шума.

Тема о неизвестной жизни живущей в великой стране молодёжи оказалась чрезвычайно «горячей», и поэтому на ленинградской Студии документальных фильмов за сценарий автора схватились и даже пригласили на эту работу известного режиссёра-документалиста Павла Семёновича Когана. А через год после защиты диплома ВГИКа автор получил и стажировку на «Ленфильм».

Но фильм по сценарию «…быть хорошо одетым и не иметь долгов» снят не был по причине внезапной болезни П. С. Когана, а другого режиссёра на студии как-то не нашлось, а потом и тема сценария потеряла актуальность…

МОЛЧУН (текст сценария)

Экранизация повести С. Токарева о спортивной гимнастике «После славы» для Второго творческого объединения «Ленфильма» под художественным руководством Виктора Трегубовича была в 1985 году осуществлена автором этих строк студентом четвёртого курса Сценарного отделения Сценарно-киноведческого факультета ВГИКа и его соавтором Виктором Тереховым – врачом института физической культуры им. П. Ф. Лесгафта и главным врачом олимпийской сборной СССР по спортивной гимнастике.

Сценарий, над которым более полугода тяжело работали соавторы и за который студией, а значит государством, был выплачен им аванс, а потом и гонорар в 5 тысяч рублей, также не был реализован по причине того, что в самый последний момент (сценарий уже был принят не только худсоветом Второго объединения, но и худсоветом студии и ждал утверждения в ГОСКИНО) режиссёр Владимир Григорьев, под которого и была приобретена студией, а значит государством, «спортивная» повесть вдруг соскочил на другую работу – на фильм «Полет птицы» по, само собой разумеется, своему сценарию (совместно с Евгением Габриловичем) и со своей женой Алиной Ольховой (Григорьевой) в одной из главных ролей - что, конечно, тоже само собой разумеется. А наш сценарий сначала «подвис», а потом так и остался в архиве студии. Государственные деньги, потраченные на приобретение прав на экранизацию повести и выплаченные за сценарий, пропали зря. Но кто ж тогда их считал, эти деньги? Зря пропал и труд авторов экранизации за семь месяцев проделавших тяжёлую работу.

Сцена­рий же В. Григорьева даже в соавторстве с известным сценаристом Евгением Габриловичем и при беглом чтении производил тяжёлое впечатление. И непонятно было, как его пропустила в производство Главная редакция «Ленфильма»? Ведь в эту Главную редакцию входили Главные редактора всех четырёх творческих объединений студии: Валерий Бельдюгов, Татьяна Смородинская, Фрижетта Гуасян, Нелли Машенджинова и несколько других, масштабом помельче. Пропустила, прекрасно зная, что за Григорьевым «числится» и наш сценарий. А в Государственном комитете Российской Федерации по кинематографии, где сценарий В. Григорьева получил окончательное «добро» на производство, Председателем был многоопытный и многомудрый Армен Медведев. А он-то что?

И наш сценарий без дела «подвис»!

Правда, Виктором Трегубовичем нам с В. Тереховым был предложен новый режиссёр - некто В., от фильма которого впечатле­ние у нас с Тереховым сложилось тягостное, и было решено от В. отказаться. Тогда же через редактора Олега Шаркова Виктор Трегубович нам, неофитам, только что пришедшим на студии, угрожал: мол, если вы откаже­тесь от режиссёра В., то студия вообще не будет с вами больше работать! И все-таки от режиссёра В. мы с соавтором отказались. После чего в течение несколь­ких месяцев нам морочил голову режиссёр Игорь Шешуков, для которого были сделаны некоторые исправления в сценарии. Но и Шешуков «соскочил» со сценария так же, как до этого «соскочил» Владимир Григорьев.

Фильм «Полет птицы» у В. Григорьева получился, мягко говоря, неудачным - в кулуарах студии он носил уничижительное название, рифмующееся со словом «полёт». Первое творческое объединение «Ленфильма» поначалу даже не хотело его принимать, но всё-таки приняло – с трудом и с многочисленными доработками, и в прокате фильм ожидаемо провалился. Перед этим худрук Первого объединения Виталий Мельников заявил на худсовете, что если Григорьев не выполнит требования худсовета по доработке фильма, то фильм Объединение закроет, и вообще в восьмидесятых годах такие фильмы снимать стыдно! (Хотя, это было понятно уже по утверждённому сценарию).

И, тем не менее, мы - соавторы-неофиты - набрались опыта работы над экранизацией: работа эта в чём-то напоминала приготовление (как бы это не показалось странным) цыплёнка табака. По рассказам одного из поваров главный секрет этой стряпни заключался в том, чтобы с помощью тяжёлого молотка раздробить всё мясо и кости цыплёнка до мельчайшей структуры, буквально до молекул и даже атомов, а потом аккуратно собрать их в виде целой тушки, которая только внешне походит на тушку первоначального цыплёнка. Приблизительно так же получилось и со сценарием спортивного фильма – внешне он напоминал первоначальную повесть, но внутри был тщательно перестроен и переделан за месяцы напряжённой работы, редакторских замечаний и бесчисленных переделок.

Вот так и мы «приготовили» свой несчастный и в результате невостребованный сценарий.

А позже автор был случайным свидетелем того, как Фрижетта Гургеновна Гукасян (напомню - Главный редактор Первого творческого объединения «Ленфильма», на студии её звали «Фрижа») незаметно - она не видела автора - забрала или, говоря иначе, выкупила за государственный счёт у Второго творческого объединения «Ленфильма» какой-то сценарий режиссёра В. Григорьева – видимо, очередной его «полёт». Видимо, «ворон – ворону…» и так далее.

Позже автору угробили на «Ленфильме» друг за другом ещё несколько работ.

У ЛИЦА

 Зная дипломный документальный сценарий автора, Ф. Гукасян заказала ему сценарий игровой на ставшую вдруг модной тему жизни современной молодёжи.

- У тебя очень лёгкое перо, - похвалила Фрижа автора и, внимательно на него посмотрев, добавила: - Правда, я понимаю, что за этим стоит…

После неудачи с первым сценарием по спортивной повести автор согласился на эту работу и решил продолжить сотрудничество с Психологической лабораторией, по-прежнему функционировавшей на базе ПТУ № 22 в Петроградском районе города.

Директор ПТУ № 22 Виктор Васильевич Богданов дал «добро» на встречи в Психологической лаборатории, где продолжал работать дипломированный психолог Александр Файн.

Учащимся ПТУ не нравились отечественные фильмы про молодёжь, которые периодически появлялись на отечественных экранах. Даже те, которые были сняты культовым по тем временам режиссёром Динарой Асановой. И поэтому в Лабораторию была «подкинута» автором идея: попробовать сочинить современный сценарий для подростков с их помощью и в каком-то смысле с их же участием.

Договора со студией у автора не было и сценарий автор начал набрасывать вследствие сложившихся у него к этому времени дружеских отношений с Фрижей. И работа, как говорится, закипела: мы начали собираться небольшой компанией в помещении Лаборатории и принялись наговаривать черновик удовлетворившего бы подростков сценария. А чтобы погрузить подопечных ПТУ-шников в мир кинематографа, автор договорился с руководством Домом кино (он тогда работал в Молодёжной комиссии при Союзе кинематографистов), и с десятком подростков начал посещать мероприятия в Доме кино: просмотры фильмов, концерты, творческие встречи и прочее.

Вели себя в Доме кино подростки, конечно, шумно, а временами и вызывающе. Но администрация учреждения была предупреждена, и старалась не обращать внимания на нашу шумную и непривычную для Дома кино компанию.

Почти полтора года мы с ребятами из ПТУ «придумывали» свой фильм и, наконец, автор подал заявку на его осуществлении в Первое творческое объединение, где в течение двух лет стажировался в качестве сценариста. Будущий фильм задумывался как история мальчика из благополучной еврейской семьи, влюбившегося в натурщицу и ради неё пошедшего на криминал. Что должно было придать дополнительный драматизм истории.

Забегая вперёд, хочется заметим, что вышедший на экраны буквально чрез два года фильм «Однажды в Америке», схожий по тематике и тоже отчасти на «еврейскую» тему, обошёл все страны мира.

Вскоре к этому Проекту был «прикреплён» и потенциальный кинорежиссёр Ольга Наруцкая, недавно закончившая Высшие режиссёрские курсы при ГОСКИНО и даже успевшая снять свой первый фильм «Ожёг».

Поначалу режиссёр с увлечением взялась за новое дело, но вскоре остыла, «соскочила» со сценария и ушла снимать очередной фильм. Кажется, им стал «Муж и дочь Тамары Александровны». И почти готовая заявка «подвисла», как это уже было с предыдущей работой автора – со «спортивным» сценарием.

Однако в Первом творческом объединении «Ленфильма» заявка ПТУ-шного сценария всё-таки была замечена. И около трех месяцев Фрижа тянула с договором на написание полноценного сценария. Автор переделывал какие-то мелочи и детали, а время шло, и проблема современной молодежи начала тускнеть... Тем более, что по ней на экраны страны выходило все больше фильмов. Было заметно, что Фриже не очень хочется брать в производство этот сценарий, а автор не мог понять причину такого неожиданного «торможения». Было решено обсудить заявку на сценарий «узким кругом»: в него вошла сама Фрижа и два её редактора из Первого объединения: Всеволод Шварц и Александр Бессмертный.

Фрижа к этому времени уже вернула себе должность Главного редактора Первого объединения - видимо, в этом ей помог семинар молодых сценаристов, который они вместе с известным сценаристом Юрием Клепиковым организовали при Ленинградском отделении Союза кинематографистов СССР. Но после возвращения Фрижи в должность надобность в семинаре отпала, и он был распущен.

В момент рассказа автора о событиях будущего фильма (уставившись в текст, он читал заявку на сценарий и не видел лиц собравшихся в кабинете Главного редактора), он вдруг услышал крик Фрижи: «Экстремист!». Поднял голову и… И понял по какой причине сценарий, Фрижей же и заказанный, не подходил для производства на «Ленфильме» - ничего экстремального в заявке автора про начинающих фарцовщиков, разумеется, не было. Кроме, пожалуй, национальности главного героя-подростка, заблудившегося «по жизни» – автор, как уже было сказано, предполагал сделать его евреем. Причём, как тоже уже было сказано, из «хорошей семьи».

Режиссёр Ольга Наруцкая с этой работы к этому времени «соскочила» уже окончательно, автора публично обвинили в экстремизме, и очередная его работа опять «подвисла».

Через некоторое время заявку на фильм про подростков (но уже без упоминания «опасной» национальности главного героя) автор показал на семинаре кинематографистов в Болшево под Москвой, где её приметила режиссёр Светлана Проскурина. Заявка ей понравилась, и она пригласила автора на переговоры к себе домой в Москву, где он познакомился и с её мужем - известным актёром Виктором Проскуриным.

Автору было предложено написать по этой заявке киносценарий полнометражного фильма, а режиссёр обещала этот готовый сценарий «пробить» на какой-нибудь киностудии. Предложено это было опять же без договора со студией и без каких-либо гарантий - так, как несколько раз до этого и автору, и его коллегам предлагали «всевластные» в то время кинорежиссёры: ну, ты напиши мне этот сценарий, ты же ведь можешь это сделать? У тебя же вдохновение и всякое такое прочее – по глазам видно!..

Работать на этих условиях автор вежливо отказался и заявка, а с ней и наброски будущего сценария легли в стол.

Позже автором была осуществлена ещё одна попытка прорваться в Большое кино. В Малом кино автор к окончанию стажировки уже сделал несколько успешных шагов: им были написаны пара киносценариев для небольших кинофильмов без проблем снятых на киностудии Научно-популярных фильмом: «Бойся рыжих с усами» - этот десятиминутный фильм (режиссёр Евгений Аксёнов) широко пошёл в кинотеатрах страны. Был написан сценарий и короткометражки «Твоё свободное время» - фамилия осуществившего его на экране режиссёра со временем утратилась.

Тогда же случилась неудачная попытка снять рекламу «Ленфильма»: автору эту работу (разумеется, опять без договора) заказал один из замдиректоров киностудии. Автор поднапрягся и за пару недель киносценарий рекламы написал. И можно было уже начинать снимать по нему коротенькое кино, но на этот раз решил «соскочить» с этой работы привлечённый к ней режиссёр Павел Рессер (до этого момента самостоятельно кино не снимавший, будучи ассистентом режиссёра). Рессер вдруг решил сам написать сценарий и сам снять по нему рекламу «Ленфильма». Но тут уже упёрлась студия. Готовый рекламный сценарий тоже «подвис», а потом, как и предыдущие работы, лёг в стол.

ШТУЧКА

В то время автор продолжал работать над повестью, впоследствии получившей название «Штучка». С её черновиком ознакомился известный студийный оператор и менее известный режиссёр Дмитрий Долинин и попросил написать по ней сценарий. К этому времени Фрижа повесть тоже уже прочла, и по её словам повесть ей понравилась. И автор начал работать над сценарием. И на каком-то этапе работы попросил Фрижу заключить с ним договор. На что Фрижа ответила автору так: «Ты стажёр, а со стажёрами договоров мы не заключаем». Это была неправда. Но автор этому ответу не удивился - к тому времени он уже догадывался, каким именно будет ответ Главного редактора Первого объединения на его просьбу.

Двухгодичная его стажировка на «Ленфильме» заканчивалась. Мытарства в кино и, в частности, на «Ленфильме» к этому времени вконец обескровили автора, и над новым сценарием он работал из последних сил. И через несколько месяцев почти его закончил. Оставалось только немного доделать главного героя трагической «советской» истории - искусствоведа и начинающего диссидента Бориса Савицкого. Но сил на это у автора уже не было. Это понимала Фрижа и в присутствии Дмитрия Долинина пообещала ему: автор сценарий обязательно доделает. Твоё слово – и я запущу этот сценарий в производство! Но Долилин, заказавший автору эту работу, предательски смолчал, и договор с автором заключён не был. Вскоре выяснилась и причина «молчания» Долинина: он уже наметил себе новую работу – съёмку фильма «Скамейка» с Александром Калягиным в главной роли по известной пьесе Александра Гельмана в студию Ады Ставиской. И поэтому со сценария автора некрасиво «соскочил», и сценарий «подвис».

Некоторое время (около года) готовый сценарий пролежал в альманахе «Киносценарии». Его главный редактор Евгений Григорьев принимавший у нас, ВГИКовцев дипломы и опубликовавший документальный сценарий «…быть хорошо одетым и не иметь дол­гов»), обещал опубликовать и «Штучку», но не опубликовал.

После очередной четвертой неудачи автор, наконец, понял, что из кино ему нужно бежать. И бежать со всех ног. Пока он ещё жив, нужно возвращаться в поэзию, в прозу, в театр, в бесплатные песни под гитару для самодеятельного театра «Суббота» - бежать куда угодно, но не оставаться в этом ужасном мире ужасного отечественного кино! Тем более, что и само кино это все больше и больше начинало «подвисать», как подвисли в свое время друг за другом несколько сценариев автора: к концу восьмидесятых годов кинематографисты кинулись снимать «чернуху» и закономерно терять зрителей, а, значит, и прокат. Кинотеатры заполнялись импортными фильмами, и деньги с проката на студии не возвращались, отчего кино снимать было не на что. И даже известные кинорежиссёры принялись выстраиваться в очередь друг за другом для запуска в производство своих работ.

Правда, на сценарий по «Штучке» кинул робкий взгляд режиссёр Александр Сухочёв (позже он снимет фильм «Принципиальный и жалостливый взгляд» по сценарию Ренаты Литвиновой!), но и тут у автора с кино как-то опять не заладилось… А потом Александр Сухочёв трагически погиб.

Получив последнюю зарплату в 1999 году в кассе «Ленфильма» (а именно 120 рубле), автор навсегда покинул киностудию и ушёл организовывать НТПО (Научно-творческое производственное объединение) «Борей», примкнув к старым своим коллегами: «детской» писательнице Жане Браун и вполне «взрослому» писателю-фантасту Феликсу Суркису, которого позже мы сделали директором вновь организованного «Борея», и вскоре об этом пожалели.

Но это уже совсем другая история.

Автор безмерно счастлив, что ушёл с «Ленфильма». Впрочем, это нужно было сделать раньше, сразу после неудачи с первым «спортивным» сценарием. Ибо во всех его злоключениях проглядывает сложившаяся на студии система: режиссёры заказывает авторам ничем не обеспеченные сценарии, редактора запускают в производство завальные работы, ничем не рискуя, и сотнями тысяч швыряют на ветер государственные деньги!

Тут уместно будет вспомнить случай в одном из коридоров «Ленфильма»: делавший первые шаги на студии автор шёл по этому самому коридору. Он ещё почти ничего и никого тут не знал, но оказалось, что его на студии уже ждали: дверь одного из кабинетов, выходивших в коридор, распахнулась и оттуда… хотелось написать «вышел», но он, скорее, «появился»… Оттуда появился статный благообразный немолодой мужчина. Широким жестом пригласив автора зайти в кабинет, он предложил ему прямо с порога (причём, сразу на «ты»):

- Я пробиваю фильм про ПТУ-шников, ты пишешь сценарий. Деньги за него пополам!

Не согласившийся на эту неожиданную и тоскливую авантюру, автор на следующий день узнал, что «появившийся» из кабинета был одним из замдиректоров «Ленфильма».

Сбежав со студии, автор вернулся к заброшенной им прозе, наполовину оставленным пьесам, песням и вообще свободной жизни. Жизни не киношной – бессмысленной и сумасшедшей – в которой на вопрос: когда это нужно сделать? Почти всегда можно было получить неизменный ответ: вчера!

А последними словами Фрижи, Главного редактора Первого объединения «Ленфильма», сказанными автору «on-line» в Доме кино недели через две после окончания его стажировки, были следующие:

- Мы будем гонять тебя в хвост и в гриву!

То есть, все это время автора, как оказалось, пытались загнать в студийное «стойло»! И не ожидали, что, потратив столько времени и сил на «обживание» этого «стойла» он «соскочит». Тогда Фрижа ещё не понимала, что автор ушёл от неё навсегда.

Через месяц свободной жизни она ему прозвонила. Разговор получился у них коротким:

- Что-то я давно тебя не видела!

- Фрижетта Гургеновна, мне это не интересно. На студии были погублены четыре мои работы! – набравшись храбрости, ответил автор.

- Ты считаешь меня виноватой в этом?

- Я считаю, что в этом виноваты вы все, - ответил уже изрядно «похрабревший» за месяц свободной жизни автор и повесил трубку.

Больше он Фрижу не видел, стараясь обходить киностудию стороной. И лишь много позже узнал, что её не стало в феврале 2020 года. А в те послестудийные времена, когда он с коллегами создавал «Борей», вернулся в театр и написал несколько удачных пьес, по которым было осуществлено несколько удачных постановок, он мог бы Фрижу спросить:

- Как погонялось, Фрижетта Гургеновна? Как видите, я жив и в работе. А вот ваш «Ленфильм» начал превращаться в труп, и в будущем только из жалости его не «закопают» - не объявят банкротом!

Хотя именно Фрижа-то в неудачной «киношной» судьбе автора меньше всего была виновата: она познакомилась с ним на небольшом спектакле по его одноакровке «Перед началом сеанса» в Ленинградском отделении Союза театральных деятелей, предложила написать (в соавторстве со спортивным врачом Виктором Тереховым) сценарий спортивного фильма по повести Виктора Токарева «После славы». Помогала в работе с этим сценарием, хотя он предназначался не для её Первого объединения, а для объединения Второго, где худруком был Виктор Трегубович. И, вообще говоря, именно она, Фрижа, «пробила» автору стажировку на «Ленфильм» - в истории ВГИКа, кажется, это был первый и, возможно, единственный в те времена случай получения стажировки заочником.

В Первом объединении «Ленфильма» в это время были такие знаменитые режиссёры как:

Виталий Мельников (худрук Объединения),
Надежда Кошеверова,
Илья Авербах,
Динара Асанова,
Семён Аранович,
Алексей Герман (старший),
Дмитрий Долинин,
Соломон Шустер
и другие.

Да, Фрижа была уникальным редактором – об этом свидетельствует оставленный ею яркий след в истории «Ленфильма». И автор с почтением склоняет перед ней голову. Просто у него с ней не получилось. Так бывает.

Но Фрижа была всего лишь частью системы, сложившейся в советско-российском кино (и, в частности, на «Ленфильме») в конце 80-х - начале 90-х годов, системы, то кино и погубившей.

Через год или полтора после бегства автора с «Ленфильма» в Доме кино к нему подошёл вдруг вновь «появившийся» в его жизни Дмитрий Долинин и протянул руку:

- Давай забудем старое!

Автор вынуждено пожал протянутую ему руку, помотал головой и молча отошёл от вторично «появившегося» в его жизни режиссёра в сторону. А попытка Долинина к примирению вскоре объяснилась просто: студийные режиссёры сидели без работы, а автор к этому времени кроме «Борея» уже организовал с коллегами новое Независимое объединение петербургских авторов Домик драматургов, «прикрутил» к нему сайт в Интернете (который оказался едва ли не одним из первых театральных ресурсов новой России) и начал выпускать в полиграфическом и электронном виде альманах «Ландскрона». Куда вскоре Долинин и прислал по электронной почте свою пьесу.

Автор беспристрастно, насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах, прочитал её и коротко ответил Долинину по почте же:

- Пьеса не подошла.

И на этом с кино вроде было бы закончено ВСЁ.

Три года поступлений во ВГИК (два из них неудачных), шесть сказочно счастливых лет обучения в этом замечательном, легендарном институте, год ожидания стажировки, два года собственно стажировки и пяток с таким трудом давшихся и загубленных на корню работ: итого ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ в мусорный ящик!

Но как-то после бегства с «Ленфильма» случилась с автором замечательная история: на первых двух курсах учёбы во ВГИКе автор продолжал работать инженером по свету в Театральном институте на Моховой (тогда ещё ЛГИТМиКЕ), где познакомился с удивительным человеком - Кириллом Николаевичем Чернозёмовым. И этот огромный человек, преподававший вместе с легендой института Иваном Эдмундовичем Кохом сценическое движение, этот легендарный Чернозёмов, как огромный медведь-шатун двигался по коридорам института своей неподражаемой качающейся походкой… Как при этом он преподавал сценическое движение - одному Богу известно!

Конечно, Чернозёмов знал про учёбу автора во ВГИКе - в институте скрыть это было невозможно. Потому что сюда часто устраивались на технические должности те, кто мечтал быть поближе к Олимпу, чтобы при случае в этот самый Олимп и поступить учиться.

И вскоре поле бегства из кино автор заметил этого «медведя-шатуна» Чернозёмова, едущим в вагоне метро. «Медведь» жестом подозвал автора зайти в вагон и пригласил сесть рядом с ним. И спросил:

- Ну, как дела?

Автору не мог скрыть правду от этого удивительного человека, и признался:

- Кирилл Николаевич, а ведь я ушёл с «Ленфильма»!

После такого признания автор ждал чего угодно только не того, что последовало за ним: легендарный институтский «медведь-шатун» вдруг приобнял автора своей огромной и властной рукой и крепко прижал к себе. И ответил негромко:

 - Ну и правильно. Что же интеллигентному молодому человеку далать на «Ленфильме»?!!

Автор замер, счастливый и согретый этим ответом, и некоторое время они так и проехали – «медведь» Чернозёмов как всегда спокойный и уверенный в себе, а автор, крепко прижатый к себе этим большим и, видимо, очень правильным «по жизни» человеком.

Позже автор написал небольшую заметку:

НЕ ХОДИТЕ НА «ЛЕНФИЛЬМ», ВАС ОБМАНУТ!

И начиналась она так:

«Если вы молоды и скромны, полны сил, честолюбивых планов и творческой энергии - не ходите на «Ленфильм»!

А дальше в заметке перечислялись описанные выше, произошедшие с автором, события.

Заканчивалась же заметка так:

«В конце будет, наверное, уместным вспомнить знаменитую речь Воланда из знаменитого же романа - речь, которой можно описать дальнейшую судьбу легендарной киностудии:

 «Впрочем, ведь все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это. Вы уходите в небытие, а мне радостно будет из чаши, в которую вы превращаетесь, выпить за бытие».

Но заметка опубликована не была. И ещё одна встреча с умиравшим российским кинематографом у автора все-таки состоялась. Это случилось в безнадёжные и безденежные двухтысячные годы. И было это так: как-то позвонила ему одна из его многочисленных в прошлом знакомых с «Ленфильма» с вопросом:

- Тебе деньги нужны?

Как и всем в те непростые времена, автору деньги были нужны, поэтому на этот вопрос он ответил утвердительно и выслушал предложение: к такому-то времени подойти на «Ленфильм» туда-то и туда-то и, постучав в дверь, сказать пароль: «Я от Лены». Потому что у них там кто-то то ли заболел то ли вообще умер, и им срочно (то есть, «ещё вчера») нужен сценарист.

И в самом деле на стук автора в дверь названного по телефону кабинета почти мгновенно оттуда «появился» невысокого роста человечек с бегающими глазами:

- Вы от Лены? - спросил он, не дав автору назвать обговорённый «пароль».

- От неё, - подтвердил автор.

- Значит, так, - начал «появившийся» быстроглазый. - Вы можете написать сценарий одной серии многосерийного фильма?

- Конечно, могу, - ответил автор. – Меня этому учили. А когда это нужно?

- Ещё вчера, - быстро ответил быстроглазый. - Но не позже, чем через месяц.

- Хорошо, - согласился автор. - А сколько это будет стоить? Сколько вы заплатите мне за эту работу?

- Тысячу долларов, - продолжая наступать, ответил быстроглазый.

- Значит, так… - начал вслух соображать автор. - Я не могу сказать, что впитал цены на сценарии с молоком матери, но уверен, что по смете на такой сценарий заложено тысяч пять или шесть. А вы ищите дурака, который бы за небольшую часть этих денег быстро сделал бы вам эту работу?

- Приблизительно так, - неожиданно признался быстроглазый и на этом они с автором пожали друг другу руки и молча расстались.

Конечно, в сложившихся обстоятельствах автор смог бы и за половину от обозначенной суммы, и даже за её четверть написать сценарий одной серии многосерийного кинофильма просто из любви к профессии. Но в то же самое время из-за уважения к этой профессии он не захотел иметь дела с этими быстроглазыми, недавно «появившимися», а может никогда и не исчезавшими, прощелыгами от кино, отличительной способностью которых было умение вовремя «появиться» и так же вовремя «соскочить»!

КОНЕЦ НЕИНТЕРЕСНОГО ФИЛЬМА

Но дальше стало ещё хуже.